С моих слов записано верно...

История о том, как школьные подруги преображают человека, не пренебрегающего пивом и о том, как великим русским классиком пытались оправдать скотские страсти.

Информационная бомба, брошенная умелой рукой провокатора, разорвалась в самом центре тихого семейного очага. Взрывной волной снесло остатки семейного благополучия, а с лица Джона Петровича и очки, которые он стал носить последнюю неделю ввиду намерения стать серьезным писателем. Осколками разбередило душу всем членам семьи, а горький дым преждевременных потерь еще долго стелился над некогда благоухавшей нивой семейной жизни. Салфеткину было особенно горько оттого, что он единственный знал, насколько он невиновен.

А дело было так. В пятницу вечером друзья сказали ему:

- Джон Петрович, а что если мы выпьем пива, а? С рыбками, душевно, в тесном кругу?

Не предчувствуя еще  нависшей над ним опасности, Петрович простодушно согласился. В одной из многочисленных маленьких пивных под открытым небом, друзья тесной, и с каждой кружкой, все более теплеющей компанией встретили первые звезды. Веселье лилось рекой, только успевай сдувать пену да разгрызать рыбкам хребет.

( Читать дальше... )

История с душистым мылом, внезапным прозрением и прыжками с моста, в которой присутствует также автор гениального произведения с прозаичным названием «Идиот»

Солнце уже со всей серьёзностью раскаляло битум на крышах видавших виды пятиэтажек, когда воспрянувший ото сна Джон Салфеткин натягивал потерявшие цвет тренировочные брюки. Он неловко прыгал на одной ноге, запутавшись другой в изделии легкой промышленности, которое фактически было реликвией, поскольку государство, в котором упомянутые «треники» были произведены, давно перестало существовать. В конце концов, с прищуром глянув за окно, на обещавшее жаркий день небо и ткнув кнопку телевизора, Джон направился в ванную. За окном истошно лаяла бездомная собака и парковщик автотранспорта командовал парадом на тротуаре.

Треснувшее зеркало, вклеенное заподлицо с керамической плиткой на стене ванной комнаты, отразило слегка опухшее от сна лицо человека, прощавшегося с молодостью. Наш герой, будем откровенными, любил разглядывать свое отражение и все по одной причине – он пытался отыскать следы аристократов, которые по его убеждению, несомненно, были в его роду. Иначе откуда этот высокий лоб, глубокие залысины, обнаружившие себя еще на четвертом курсе института, и красивый нос с характерной горбинкой? Кстати сказать, горбинку он заработал сам и чисто случайно, но Джон не любил вспоминать ту историю, значит, и мы не станем. Такое лицо, без всякого сомнения, должно было принадлежать потомку благородных людей, человеку близкому к искусству и обуреваемому честолюбивыми замыслами из прошлой главы.

( Читать дальше... )

История об избрании псевдонима восходящим светилом мировой литературы, в которой присутствуют сигареты, салфетки, авторучка и творческие планы на будущее

Муки творчества неизбежно постигают всякую личность, озаботившуюся желанием прославиться на литературной ниве. С первых же минут после того, как принято решение составить конкуренцию столпам мировой литературы, человек начинает думать о том, как его имя будут произносить критики и читатели, как его будут печатать в прессе и школьных учебниках. А имя, как правило, требует изменения.

Не то чтобы наш герой стеснялся своего истинного имени, нет, Боже упаси. Исключительно из врождённой скромности, чтобы не смущать быстрыми успехами близких людей и не раздражать прежде времени завистников.

Герою нашего рассказа старая привычка делать пометки на любом подручном материале всё таки сослужила добрую службу. Вспомнив, на чём он больше всего писал в своей жизни - а это были салфетки и сигаретные пачки, он долго не размышлял. По понятным соображениям сигареты были забракованы, не называться же в самом деле Пачкиным! Итого в остатке - Салфеткин. Герой даже улыбнулся - звучит то как, интеллигентно! Не Толстой, конечно, и не Голсуорси, но всё же внушительно.

( Читать дальше... )